(Интервью с американским корреспондентом тов. Ридом)
1. По поводу вашего вопроса относительно условий мирного предложения Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета могу заявить следующее:
В борьбе с Польшей нашей целью являлся мир. Накануне войны с Польшей мы были целиком поглощены вопросами мирного труда. Я находился на Урале в качестве председателя совета I трудовой армии*164. И никогда за все время своей советской работы не испытывал такого удовлетворения; как в течение полутора месяцев хозяйственной работы на Урале. Война с Польшей выбила нас из того состояния, когда мы напрягали все свое внимание и все свои силы во имя хозяйственных задач.
Нашим стремлением было добиться мира во что бы то ни стало. Каким путем? Мы предложили польскому правительству величайшие уступки. Оно отказалось. Мы перешли в наступление, чтобы заставить дать нам мир. Это наступление не дало полных результатов, и Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет выдвигает снова чрезвычайно широкие - я не смею сказать, чрезмерные - уступки с целью добиться мира и обеспечить переход к хозяйственному труду. Условия мира, как они выражены в постановлении Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, не только широки, но и чрезвычайно демонстративны. Являясь действительно реальной базой для мира, они в то же время заключают в себе большую педагогическую силу. Они должны показать и покажут всему миру, и в том числе и польскому народу, что мир является для нас действительной целью, за которую мы готовы заплатить дорогой ценой. В то же время эти условия являются выражением сознания рабоче-крестьянских масс России, которые хотят мира, готовы на уступки, предлагают эти уступки, и, если этот мир будет отвергнут, они, в сознании своей незыблемой правоты, сумеют добиться мира путем победы.
2. По поводу политики Америки в отношении к нам я могу вкратце высказать свои соображения, которые, разумеется, с большей полнотой и знанием дела развил бы тов. Чичерин. Вы знаете, что мы в мировой политике не руководимся национальным пристрастием и шовинистическими симпатиями или антипатиями. У нас нет предубеждения против желтой кожи, и у нас нет слепой симпатии к белой расе. Мы наблюдаем отсюда внимательно за развитием мировых антагонизмов и, в том числе, за тем величайшим антагонизмом, который развертывается вокруг Тихого океана. Мы не раз заявляли и показали делом, что мы не только можем существовать с буржуазными государствами, но и способны вести с ними - и в очень широких пределах - совместную работу. Совершенно ясно, что наши отношения к тихоокеанским антагонизмам будут целиком определяться отношением к Советской Республике со стороны Японии и со стороны Соединенных Штатов. Под этим большим углом зрения, я смею думать, что политика господина Вильсона не есть мудрейшая из политик, которые проводились великой заатлантической республикой.
3. Что касается Красной Армии, ее силы и возможностей, в ней заключенных, то я позволю себе сказать, что ей суждено еще и в дальнейшем доставить немало неожиданностей тем, кто ее наблюдает извне. Поверхностные наблюдатели были поражены нашими успехами и не умели их объяснить. Наше отступление от Варшавы бросило их в противоположную крайность. Скажу вам прямо: одним из источников нашей силы в международной борьбе является тот факт, что капиталистическая дипломатия и капиталистические полководцы не понимают источников нашей силы и причин нашей слабости.
Красную Армию мы строили и строим на фронтах в процессе непрерывных боев. Мы изучаем врага и приспособляемся к нему в периоде непрерывной борьбы, импровизируя новые формирования и закаляя их в действии. Условия нашей борьбы на севере, на востоке, на юге и на западе были глубоко разнообразны. На каждом из наших фронтов мы, по крайней мере один раз, глубоко отступали назад после первых успехов. В этом можно усмотреть отсутствие достаточной выдержки. Но на самом деле этот факт является результатом того, что мы создаем армии в процессе борьбы, когда трудящиеся миллионы убеждаются, что другого выхода нет. Мы бросили вперед дивизии, которые дошли до Варшавы. За их спиной мы вели и ведем непрерывную работу по формированию сил, которые далеко превосходят наш первый отряд, отступивший от Варшавы. Нас снова вынудили мобилизовать всю нашу промышленность. Страна снова не знает другой задачи, кроме военной.
От Колчака мы отступали на запад от Волги. От Деникина мы отступали до Орла. От Юденича мы отошли почти к стенам Петрограда. Все эти враги были второй волной смыты и уничтожены.
Если белая Польша откажет нам в мире, мы не сомневаемся, что второй наш поход по пути на Варшаву, который мы изучили, будет успешнее и решительнее первого.
24 сентября 1920 г.
*164 1-я армия труда. - После разгрома Колчака командование советской 3-й армии, находившейся на Урале, подняло вопрос об использовании ее для трудовых целей. 15 января 1920 г. Совет Труда и Обороны утвердил проект тов. Троцкого о реорганизации 3-й армии в 1-ю армию труда. Во главе ее был поставлен совет трудовой армии из представителей Наркомпрода, Наркомзема, Наркомпути, Наркомтруда, ВСНХ и Наркомвоена, под председательством тов. Троцкого. Работа 1-й трудовой армии, расположенной в районе Пермской, Екатеринбургской и Уфимской губерний, велась главным образом по лесным заготовкам, сбору продовольствия, помощи железнодорожному транспорту и на Челябинских каменноугольных копях.
1-я трудовая армия сыграла большую роль в эпоху всеобщей трудовой повинности и содействовала первым успехам в деле поднятия разрушенного хозяйства Урала. Начиная с марта 1920 г. ряд армий был превращен в трудовые и в других местах республики.
В 1921 г. 1-я трудармия была ликвидирована (см. об этом том XV).
