Донецкий фронт является сейчас без всякого сомнения важнейшим фронтом для всех Советских Республик. Говоря это, я не забываю о Петроградском фронте, но вполне сознательно считаю, что потеря Петрограда (не сомневаюсь, что мы Петрограда не потеряем) не была бы для нас так тяжка, как длительная потеря Донецкого бассейна. Поскольку Советская Республика является сейчас крепостью мировой революции, постольку можно сказать, что ключ этой крепости находится сейчас в Донецком бассейне. Вот почему все внимание сосредоточивается сейчас на этом участке обширнейшего фронта Советской Республики.
Наши неудачи в Донецком бассейне являются частью наших последних неудач на Южном фронте вообще. Мы оказались вынужденными временно ослабить внимание и поддержку по отношению к Южному фронту. Как всем известно, это вызвано было значительными (по крайней мере по внешности) успехами Колчака. Колчак является сейчас главнейшим врагом, так как все элементы контрреволюции признали его своим вождем и так как он является кандидатом империализма Антанты. На Версальском и Парижском совещаниях вопрос о признании Колчака ставился все время со всей определенностью. Естественно, что мы должны были ближайший удар нанести на восток. Естественно опять-таки, что это вызвало необходимость сосредоточить все внимание и силы на Волжском фронте. Здесь мы, как ясно всем, добились огромного успеха. Колчак из-под Самары откатился до Уфы, продолжает откатываться на всем среднем течении Волги. Мы приближаемся к Сарапулю, к линии Камы*74.
Воевать нам приходится посредством армии, которую мы тут же строим. Раз мы с особой напряженностью строим армию на востоке, неизбежно ослабевает строительство на юге. Так и было. Разумеется, с точки зрения правильной схемы, можно пожалеть о таком методе строительства, но он неотделим от природы революционной эпохи, в которой элементы импровизации играют огромную роль, особенно, если принять во внимание, что ситуация мировая, международная и, вместе с тем, стратегическая, изменяется очень быстро. И если можно предвидеть общее направление событий со всей несомненностью, то нет никакой возможности предвидеть этапы этих событий, формы, в какие они выльются и, в частности, с какой стороны в каждый данный момент будет грозить наибольшая опасность. Нам приходится держать и раздвигать фронт на протяжении свыше 8.000 верст. При этом противники всегда имеют возможность, выбрав слабое место фронта в данный момент, нанести более значительный удар. Так и произошло на юге.
Революционные войска - нервные войска, способные к быстрым метаморфозам. Их можно в короткий срок оздоровить, закалить, но в короткий же срок можно довести до распада. Искусство командования и управления требует постоянного учета этой быстрой восприимчивости, воспламеняемости, вообще революционной нервности войск, человеческий материал которых прошел в значительной своей части четырехлетнюю бойню, эпоху революции и гражданских столкновений.
На Донецком участке Южного фронта за последнее время были элементы явной и очевидной неустойчивости войск, которые объясняются, с одной стороны, тем, что здесь были еще свеже сколоченные части (самые лучшие полки знают в прошлом один-два случая паники и бессмысленного отступления), с другой стороны, крайне вредным соседством и влиянием еще неизжитой украинской партизанщины. На крайнем правом фланге Донецкого фронта топчется бригада или дивизия или армия - затрудняюсь вам сказать - некоего Махно*75. Эта "боевая" единица притягивает в настоящий момент к себе все элементы разложения, распада, возмущения, гниения. Это вполне понятно. Район - богатый, кормиться можно, дисциплины и порядка нет, наступают по линии наименьшего сопротивления, отступают, когда хотят и куда хотят. Соседство такой "армии", разумеется, беспокоит и тревожит ближайший правый фланг соседних армий, и эта неуверенность сказывается на всей линии Донецкого фронта. Вот почему оздоровление должно начаться с правого фланга.
В чем оно должно состоять? Мне кажется, что это вполне ясно: в упразднении гуляй-польской независимой анархо-республики, установлении единства Советской власти, единства армии, ее методов управления, аппарата командования. Как раз в настоящий момент махновцы пытаются созвать военно-советский съезд пяти уездов. Разумеется, командование ничего подобного не разрешит и не допустит и покажет гуляй-польским анархо-григорьевцам, что в борьбе с деникинцами мы не потерпим в ближайшем тылу, а тем более на самой линии фронта, никаких элементов дезорганизации и распада.
Как только это будет достигнуто, наш Южный фронт нанесет деникинским войскам удар в том направлении, какое будет указано командованием.
Вы предлагаете мне высказаться о Петрограде? На Петроградском фронте я не был давно, со времени нашего отступления на Западном фронте не был там ни разу. Могу сказать вам лишь следующее: все операции были рассчитаны на быстроту. Противник прекрасно знал (это мне известно из одного очень красноречивого документа), что мы из Петроградского района оттянули значительные резервы на Восточный фронт. Отсюда вытекал план овладения Петроградом в такой короткий срок, чтобы мы не могли перебросить из центра страны подкрепления (как вы знаете, величайшим преимуществом нашим является наше центральное положение по отношению к нашим врагам, что позволяет нам действовать по внутренним операционным линиям и перебрасывать резервы в наиболее угрожаемые участки фронта). Однако, враг просчитался. Сейчас наступление задержано, а это значит, что дело выиграно. Под Петроград брошены очень значительные подкрепления, и мы с полным основанием можем рассчитывать в ближайшие недели, если не дни, на решительное изменение ситуации на Петроградском участке фронта.
Что касается неудач на других участках Западного фронта, то они объясняются, во-первых, теми же общими причинами, какие я привел по отношению к Южному фронту: временным сосредоточением сил и средств на востоке, а, во-вторых, неудачи эти в значительной мере объясняются особой структурой Западного фронта, который был разбит на национальные участки с национальными армиями. При единстве врага, при единстве его оперативных замыслов такое чисто национальное дробление фронта оказалось несостоятельным, не говоря уже о том, что во многих мало сознательных частях порождало национальный антагонизм. Сейчас нами установлено полное единство фронта Советских Республик в том отношении, что фронт делится на армии в зависимости исключительно от стратегических, а не от национальных соображений, и что отдельные национальные части, украинские, латышские, польские, эстонские, мы применяем там, где они могут быть с наибольшей выгодой использованы, отнюдь не обязательно на так называемом национальном фронте.
Это относится целиком и к Украине. Задача Украинского фронта, как такового, разрешена. Украина освобождена на огромной части своей территории. Петлюровцы разбиты. Жалкий последыш петлюровцев - Григорьев - разгромлен. Остается донецкое направление и польско-галицийско-румынское, но оба эти направления не являются Украинским фронтом, а общим фронтом Советских Республик, ибо Деникин наступает на Украину и на Великороссию одновременно. Румынско-польская шляхта и галицийское кулачество готовы действовать одинаково против Украины и против Великороссии, где прикажет Антанта.
Относительно помощи Советской Венгрии могу на ваш запрос ответить лишь в том смысле, что эта помощь выражается в нашем давлении на запад, при чем имею все основания думать, что это давление будет в ближайшее время возрастать.
Я с полным удивлением выслушал ваш вопрос относительно опасности, будто бы угрожающей Харькову. Разумеется, мы живем в эпоху, когда ничто не устойчиво на этом свете, но думаю, что Харькову угрожает не большая опасность, чем Твери, Пензе, Москве и всем другим городам Советской Республики.
Наконец, на последний ваш вопрос относительно мобилизации, считаю, что мобилизовать нужно как можно большее количество возрастов без всяких изъятий, без всяких отсрочек, в самый короткий срок. Нам нужно провести на Донецком бассейне определенную операцию. Чем скорее мы ее проведем, тем меньше пострадает угольная донецкая промышленность и вся экономическая жизнь в Харьковском районе.
4 июня 1919 г.
"В пути" N 52,
5 июня 1919 г.
*74 См. примечание 68.
*68 Наступление Колчака весною 1919 г. достигло своего кульминационного пункта. В наших руках на Восточном фронте оставались только Оренбург и Уральск, которые вклинивались в расположение колчаковских войск и сильно растягивали линию фронта. Угрожающее положение на Восточном фронте приковало к нему внимание всей рабоче-крестьянской страны и коммунистической партии. С невероятной быстротой на Волге создались укрепленные районы вокруг Самары, Симбирска и Казани. Спешно высылались пополнения, снимались дивизии с других фронтов, в части вливались отряды коммунистов. Первые наши успехи были одержаны под Оренбургом, для взятия которого Колчак перебросил из района Златоуста две дивизии 4-го корпуса. В бою 27 апреля на р. Сакмаре эти дивизии были почти полностью уничтожены. Поражение противника позволило командованию Восточного фронта закончить сосредоточение маневренной группы, которая, использовав наше выгодное фланговое положение в районе Бузулука, в 20-х числах апреля перешла в наступление в направлении на Бугуруслан, который и был взят нашими войсками 4 мая. Оренбург, оставшийся под защитой почти одних только рабочих, отбил упорные атаки белых. С этого момента Колчак начал отступать на всем фронте.
К концу апреля 1919 г. возникли разногласия по вопросу о плане операций на Восточном фронте. Тогдашний главнокомандующий И. И. Вацетис считал, что войскам Восточного фронта надо закрепиться на Урале, очищенном от Колчака, и не углубляться в Сибирь, чтобы не обнажать слишком центра, которому с юга угрожал Деникин. Вацетис намеревался при этом снять часть дивизий с Восточного фронта и перебросить их против Деникина. Командование Восточного фронта считало, что нужно во что бы то ни стало преследовать Колчака и разгромить его окончательно. Оно обещало проделать это в короткий срок и возражало против снятия сил с Восточного фронта. В этом конфликте главного командования с Восточным фронтом тов. Троцкий поддержал главное командование.
Само собой разумеется, что эти разногласия имели не принципиальный, а практический характер и зависели от оценки состояния армии Колчака. Если бы последняя сохраняла еще боеспособность и отступала на свои базы, где ее ждали резервы и американские технические ресурсы, тогда было бы неправильным углубляться в Сибирь при ухудшении дел на юге. В действительности, однако, положение и моральное состояние армии Колчака оказалось значительно хуже, чем предполагало главное командование. План преследования и разгрома Колчака оказался в общем и целом правильным, хотя осуществление этого плана потребовало значительно большего времени, чем это полагало командование Восточного фронта.
*75 Махновщина - повстанческое движение на Украине, отражавшее настроение украинских кулаков, недовольных продовольственной политикой пролетарской власти. Центром движения было большое село Екатеринославской губернии - Гуляй-Поле. Вдохновителем и организатором движения был бывший народный учитель Махно, который работал в тесном контакте с анархистской группой "Набат". Свою деятельность по организации повстанческих отрядов "батька" Махно начал в 1918 г. во время оккупации Украины немцами и господства гетманщины, против которых он поднимал крестьянские восстания. Когда Красная Армия в 1919 г. освобождала Украину от петлюровских банд, Махно перешел на сторону Советской власти и был назначен командиром дивизии. Но когда советское командование приказало ему переформировать свою дивизию по типу регулярных войск, он отказался подчиниться этому приказу. Оторвавшееся от общей борьбы против контрреволюции махновское движение вскоре выродилось в форменный бандитизм. Грабежи, убийства коммунистов и советских работников, налеты на красные части характеризуют этот период "деятельности" махновцев. Продовольственные грузы, направляемые из центра на Украину с хлебом и снаряжением для Красной Армии, Махно перехватывал и направлял в свой стратегический центр, Гуляй-Поле. В период наступления Деникина он перешел на его сторону, но впоследствии поднял восстание также и против него. Когда, в августе 1919 г., началось стремительное наступление Врангеля, Махно заключил соглашение с Советской властью для совместной борьбы против врангелевской армии. После разгрома последней, он возобновил свою бандитскую деятельность, срывая политическую и хозяйственную работу, начавшуюся на Украине после ликвидации фронтов. В июне 1921 г. красные части 42-й дивизии под командой тов. Фрунзе окружили тесным кольцом банды Махно, сконцентрировавшиеся в Гуляй-Поле. Бандиты были разбиты на голову регулярными частями, и остатки их вместе с Махно бежали в Румынию.
О григорьевщине см. прим. 73.
*73 Григорьевский мятеж. - Служивший украинскому гетману, а затем Петлюре, атаман партизанских отрядов Григорьев в начале 1919 года, когда выяснилась победа Красной Армии на Украине, перешел на сторону Советской власти. Во главе партизанских отрядов, усилившихся благодаря притоку рабочих и крестьян, Григорьев освободил Херсон, Николаев и Одессу от войск Антанты и добровольческой армии. Типичный авантюрист, Григорьев, служа Советской власти, преследовал исключительно свои личные интересы. Партизанские методы Григорьева вскоре вызвали ряд конфликтов между ним и Советской властью. Когда же высшее командование Красной Армии предложило Григорьеву отправиться со своими войсками на Румынский фронт, он отказался и поднял восстание. 9 мая Григорьев выпустил универсал (манифест) к крестьянству с призывом восстать против Советской власти, против "жидов, коммунистов и ставленников Москвы". Играя на националистических струнах украинского крестьянства, Григорьев сумел на первых порах собрать вокруг себя до 15.000 бойцов при 50 орудиях. Восстание охватило часть Киевской, Одесской, Николаевской и Екатеринославской губерний (район Черкассы - Помощная - Елисаветград - Пятихатка - Кременчуг). Центром восстания был город Александрия (Кременчугского округа). Григорьевцам удалось даже захватить на один-два дня Екатеринослав. В первые же дни восстания, ознаменовавшиеся повсеместными погромами и массовыми расстрелами коммунистов и советских работников, Григорьев обнаружил бандитскую сущность своего выступления. Под руководством главкома С. Каменева, бывшего в то время на Украине, и Наркомвоена Украины тов. Ворошилова были быстро организованы силы для подавления мятежа. Григорьевцы стали терпеть одно поражение за другим. Армия Григорьева стала разлагаться; целые части переходили на нашу сторону. Взятие (22 мая 1919 г.) гор. Александрии, где находились штаб и главные силы Григорьева, нанесло повстанцам сокрушительный удар. Войска Григорьева распались на отдельные бандитские шайки, еще долгое время орудовавшие на Херсонщине. Сам Григорьев 27 июня 1919 г. на съезде повстанцев был убит Махно за высказанное им желание присоединиться к Деникину. Григорьевский мятеж лишний раз подчеркнул вредность партизанщины; он в значительной степени помешал нашему плану наступления на Румынию и соединению с Советской Венгрией; отвлекая силы Красной Армии от Южного фронта, он способствовал успехам начавшегося в то время деникинского наступления.
