Нет теперь такого государственно-мыслящего умника (а равно и дурачка), который не знал бы, что для спасения России необходима беспощадная борьба с "анархией слева и контрреволюцией справа". В этом состоит в сущности вся программа "Известий", "Дела Народа", "Рабочей Газеты"... "Историческая" речь Керенского на "историческом" государственном совещании свелась к вариациям на эту же тему. "Кровью и железом против анархии слева, контрреволюции справа!"
Это звучит очень хорошо, во всяком случае - симметрично. Но какой тут собственно смысл? Когда речь идет о контрреволюции, то имеют в виду не какие-нибудь настроения или случайные беспорядочные действия, а определенно классовые интересы, несовместимые с упрочением и развитием революции. Носителями контрреволюции являются помещики и империалистический капитал. Какие же классы являются носителями "анархии"?
На этот вопрос дал очень яркий ответ московский городской голова г. Руднев, эсер. Он приветствовал "государственное совещание" от имени "всего" московского населения - за вычетом тех "анархических элементов", которые устроили в Москве всеобщую стачку протеста. Но кто устроил стачку? Московские профессиональные союзы. Против воли правительства, московских военных властей, эсеро-меньшевистского большинства Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, профессиональные союзы постановили и провели всеобщую стачку протеста против того, что правительство навязало Москве парламент контрреволюции. Профессиональные союзы - это наиболее чистые, беспримесные организации пролетариата, т.-е. того класса, который своим непрерывным трудом создает богатство и мощь Москвы. И вот эти-то профессиональные союзы, которые объединяют цвет рабочего класса, являющегося основной двигательной силой современного хозяйства, эти-то союзы эсеровский городской голова назвал анархическими элементами. И против них, против сознательных и дисциплинированных тружеников, должно быть направлено "железо" правительственного насилия.
Разве не то же самое мы видим в Петрограде? Фабрично-заводские комитеты - не политические организации. Они создаются не на летучих митингах. В их состав масса выдвигает тех, которые на месте, в повседневной жизни завода доказали свою стойкость, деловитость и преданность интересам рабочих. И вот эти заводские комитеты, как снова показала последняя конференция, в подавляющем большинстве состоят из большевиков. В петроградских профессиональных союзах повседневная практическая работа, как и идейное руководство, целиком лежит на большевиках. В рабочей секции Петроградского Совета большевики в подавляющем большинстве. Между тем большевизм - это же и есть "анархия". На этот счет Керенский согласен с Милюковым, Церетели - с Сувориными-сынами, Дан - с контрразведкой. Таким образом, анархия - это организованное представительство петроградского пролетариата. И против этой классовой организации передовых рабочих обещает и впредь бороться кровью и железом г. Керенский со своими Авксентьевыми, Бернацкими, Прокоповичами, Скобелевыми и прочими Салтыковыми.
"Против анархии слева, контрреволюции справа" означает, следовательно, если назвать все вещи своими именами: против пролетариата - с одной стороны, против помещиков и империалистического капитала - с другой. Это и есть позиция мелкой буржуазии (городского мещанства, мелкобуржуазной интеллигенции, крестьянских верхов). В своем основном лозунге эсеры и меньшевики раскрывают, стало быть, дочиста свою мелкобуржуазную, анти-пролетарскую природу. Рабочий класс для них не опора и даже не союзник; нет, это враг, "анархия слева"; с этим врагом нужно бороться - и не идейно, а кровью и железом.
Было бы, однако, непростительно верить вождям мелкой буржуазии, когда они обещают с одинаковой силой бороться направо и налево. Этого нет и этого не может быть. Несмотря на свою численность, мелкая буржуазия экономически и политически слабый класс. Она крайне разрознена, хозяйственно зависима, политически неустойчива. Вести одновременно борьбу против двух таких могущественных сил, как революционный пролетариат и контрреволюционная крупная буржуазия, мещанская демократия совершенно не в состоянии. Это доказано всем опытом истории. Для серьезной политической борьбы современная мелкая буржуазия городов и деревень нуждается не только в союзнике, но и в руководителе. Выступая на борьбу с "анархией", в лице организованного пролетариата, "демократия" Керенского - Церетели, какие бы слова они ни говорили, неизбежно подпадает под руководство империалистической буржуазии. Вот почему удары направо остаются только в проекте, а на деле заменяются униженными поклонами направо.
Временное Правительство закрыло "Правду"*213 и десяток других большевистских газет, являющихся руководящими органами передового пролетариата. Авксентьевским ударом направо было закрытие... "Народной (Маленькой) Газеты". Но разве "Народная Газета" была руководящим органом контрреволюционной буржуазии? Нет, она была лишь подзаборным органом черносотенной сволочи. Ту роль, какую "Правда" играла для революционного рабочего класса, в среде империалистской буржуазии играла газета "Речь", но не ясно ли, что при одной мысли о закрытии "Речи" у храбрейших носителей сильной власти должны трепетать все поджилки. Центральный Комитет кадетской партии является бесспорным - даже в глазах эсеров и меньшевиков - штабом буржуазной контрреволюции. Тем не менее представители этого штаба заседают в министерстве, тогда как признанные представители пролетарского штаба поставлены вне закона. Вот как на деле выглядит эсеро-меньшевистская борьба на два фланга.
Но вернемся на минуту к московской стачке. "Рабочая Газета", этот жалчайший орган, примиряющий Маркса с Авксентьевым, источает из себя очередной запас брани по адресу стачечников, нарушителей воли "революционной демократии". Тут и "предательство", и "удар в спину", и "анархия". Мы уже знаем, что нарушенная московским пролетариатом верховная воля есть воля революционной демократии минус организованный пролетариат, а это значит воля мелкой буржуазии. Таким образом, "Рабочая (!!) Газета" вменяет в преступление рабочим то, что они не подчиняют своей классовой борьбы во всех ее проявлениях воле непролетарской части Московского Совета. Команда мелкой буржуазии над пролетариатом возводится в верховный принцип социал-демократической политики. Для коалиции с империалистической буржуазией Церетели и его партия готовы на чудовищные уступки и унижения, но коалиция пролетариата с мелкой буржуазией сводится для них к простому отказу пролетариата от своей классовой самостоятельности. Иначе сказать: вожди мещанства требуют от рабочих такого же отношения к мелкой буржуазии, какое они сами проявляют по отношению к представителям капитала.
Самостоятельная политика рабочего класса, на деле противопоставляющая интернационализм империализму, - вот где "анархия", ненавистная имущим классам во всем мире, независимо от государственной формы, под которой укрываются интересы капитала. И в то время, как Авксентьев, который никого не поразил мудростью на Московском совещании, считается все же достаточно мудрым, чтобы громить рабочую печать и заточать "внесудебным порядком" большевиков; в то время, как Керенский упражняет свое железо на партии пролетариата, - за ними ковыляют Церетели, Чхеидзе, Даны, кропят водой меньшевизма на репрессии бесконтрольных "диктаторов" и распространяют отвратительную клевету, будто организованный пролетариат сеет "анархию" в стране и на фронте. Но политическое возмездие не медлит. В то время, как Церетели, которого меньшевистские царедворцы называли "совестью революции", униженно извиняется в Москве за демократию, которая-де по молодости и неопытности слишком поздно открыла истребительный поход против большевиков; в то время, как Церетели пожинает аплодисменты матерых врагов народа, - в Петрограде даже рабочие-меньшевики вышвыривают Церетели из списка кандидатов в городскую думу.
Возмездие не медлит. Гонимая, преследуемая, оклеветанная, наша партия никогда не росла так быстро, как в последнее время. И этот процесс не замедлит перекинуться из столиц на провинцию, из городов на деревни и на армию. Крестьяне видят и слышат, что одни и те же власти и по тем же самым причинам давят земельные комитеты и преследуют большевиков. Солдаты наблюдают дикое улюлюкание по адресу большевиков и в то же время чувствуют, как все туже затягивается на их шее контрреволюционная петля. Все трудящиеся массы страны научатся в новых испытаниях связывать свою судьбу с судьбой нашей партии. Ни на минуту не переставая быть классовой организацией пролетариата, наоборот, становясь ею в полной мере только теперь, наша партия в то же время превратится в огне репрессий в истинную руководительницу, в опору и надежду всех угнетенных, придавленных, обманутых и затравленных масс...
Т.
"Пролетарий" N 5,
31 (18) августа 1917 г.
*213 После закрытия "Правды" до Октября выходили и закрывались несколько газет: "Рабочий и Солдат" - с 23 июля по 9 августа (15 номеров), "Пролетарий" - с 13 августа по 23 (9 номеров), "Рабочий" - с 25 августа по 2 сентября (12 номеров), "Рабочий Путь" - с 3 сентября по 26 октября (46 номеров). "Правда" же стала снова выходить лишь после октябрьской победы.
