(Работа республиканской юстиции*)
/* Статья получена с опозданием (прим. ред. "Пролетарий")./
Даже поклоннику "твердой власти" невозможно отрицать, что борьба с так называемой "анархией" ведется у нас при помощи совершенно анархических мер, свирепость которых не скрывает их беспомощности. Если б кто-нибудь из министров-"социалистов" обошел теперь камеры "Крестов", он без труда убедился бы в этом. И почему бы в самом деле этого не сделать? Ведь ходил же Церетели по кронштадтским тюрьмам для ознакомления с участью заключенных контрреволюционеров. Было бы очень полезно сопоставить меры революционной репрессии, применявшиеся кронштадтскими матросами, с государственными проявлениями твердой власти Керенского - Церетели. Ибо главная часть этой незавершенной работы была произведена еще при Церетели-министре...
Все знают про арест ныне освобожденного Каменева, которого заперли "на всякий случай"; а потом уж стали искать, за кем его зачислить: за разведкой, за прокурором, за Переверзевым или за Алексинским? Из напечатанного в "Н. Жизни" письма многие знают, что Троцкий обвиняется в "государственной измене" на том основании, что он приехал (будто бы с Лениным) через Германию, в качестве члена Ц. К-та... Но если по отношению к людям достаточно известным твердая власть проявляет такого рода чудовищную неряшливость, то нетрудно себе представить, как обстоит дело, когда юная республиканская юстиция (изо рта у нее впрочем торчат гнилые пеньки) накладывают свою руку на балтийского матроса, петергофского солдата или путиловского рабочего. Можно сказать без всякого преувеличения, что никогда при массовых арестах старой охранки не было столько произвола и бессмыслицы, как в работе твердой власти Керенского - Церетели.
Из семидесяти политических, содержащихся во втором корпусе "Крестов", около тридцати привлекаются за участие в выступлениях 3 - 4 июля. Им в большинстве случаев предъявлено обвинение по ст. ст. 100 и 51. Некоторые из них (как Константин Русинов, Порфирий Никитин, Иван Манин, Лейзер Славкин...) были при аресте избиты, в отдельных случаях очень жестоко. У ряда арестованных были казаками ограблены деньги - под тем предлогом, что это деньги "немецкие"... В какой мере меток был в каждом отдельном случае карающий удар правосудия, это еще подлежит проверке. Чище всего дело обстоит несомненно с Левенсоном Иосифом, Медведевым Сергеем и Степановым Ассаном, которые, так сказать, сами себя отправили "под конвоем" в штаб, как зачинщиков, для того, чтобы избежать расформирования своего (7) полка. Кстати сказать, солдаты этого полка, участвовавшие в так называемом "вооруженном восстании", взяли на себя вечером 4 июля охрану Таврического Дворца ввиду малочисленности и усталости караула...
По целому ряду статей привлекается председатель Ц. К. Балтийского флота, матрос Дыбенко*188. Он явился в ночь с 6 на 7 июля на миноносце "Гремящий", в составе делегации из 10 человек, чтоб предъявить резолюцию 70 кораблей по поводу кризиса власти. 7-го был арестован вместе со всей делегацией отрядом казаков и юнкеров, которые не щадили ни ругательств, ни угроз. Когда арестованных подвезли на грузовике к Зимнему дворцу, туда же подъехал Церетели. Дыбенко, которому приходилось в прошлом встречаться с министром, окликнул его, требуя вмешательства. Но министр махнул рукой и прошел мимо... Так как вся делегация освобождена, то Дыбенко содержится, по объяснению военно-морского следователя Фелицина, в качестве заложника.
Но во всяком случае в лице этих тридцати арестованных мы имеем дело с людьми, которые может быть и не все "удачно" выбраны, но зато все отнесены к вооруженному выступлению и подведены под определенные (слишком определенные) статьи царского уложения. Гораздо хуже обстоит дело с остальными заключенными.
Около десятка из этой второй группы тоже, по-видимому, арестованы в связи с событиями 3 - 5 июля. Но обвинения им никакого не предъявлено, статей для них все еще не подобрано, и даже неизвестно в точности, за кем они числятся. Это конечно нисколько не помешало им быть избитыми при аресте и вообще пройти через всяческие унижения. У некоторых отобраны деньги, при чем точно неизвестно, кем: представителями твердой власти или просто любителями.
Вахрамков Александр был арестован 3 июля, когда выходил из типографии "Нового Времени", был сперва избит арестовавшей его толпою, затем вторично избит юнкерами, отвозившими его в штаб. Никакого обвинения ему до сих пор не предъявлено, и он объявил с воскресенья, 6 августа, голодовку.
Ивашин Антон, из обмундировочной военной мастерской, арестован 10 июля в бане за "разговор". Мывшиеся драгуны 14 полка говорили, что петроградский гарнизон получает от немцев деньги. Ивашин запротестовал: "разве вы видели и можете доказать?". Его жестоко избили и арестовали. Обвинения до сих пор никакого не предъявлено.
Голос Владислав арестован вообще за "большевистскую пропаганду". Известно ведь, что борьба с анархией ничуть не похожа на борьбу с идейным течением. Хорошо, по крайней мере, что Владислава, как представителя идейного течения, не били.
Штиллер Альберт арестован за распространение в команде выборных листков гор. Петрограда N 4. Тоже не били.
Зынский Б. арестован 12 июля в вагоне Финляндской ж. д. за критику наступления. Начальник 1 охранного (?) отделения на Финляндском вокзале, составляя протокол, выразился так: "я велю казакам, чтоб они тебе, сукин сын, морду побили"... Известно ведь, что мы живем в самой свободной стране в мире.
Майдан Игнатий, пулеметчик, арестован 3 июля вольноопределяющимся в трамвае "за защиту революционности своего полка". Побоев не наносили.
Пискунов Иван шел 10 июля за покупкой по Загородному пр. и остановился возле уличного митинга, где какой-то солдат утверждал, что на убитых 3 июля солдатах находили по 6.000 руб. денег. Пискунов заспорил: "этого не может быть"... Его арестовали, при чем некий штатский показывал в комиссариате, будто Пискунов утверждал, что Германия ему дороже России. Как это верноподобно, не правда ли? Должно быть, этот штатский - тот самый литератор, который сообщал во всех "Биржевках", что эмигранты развернули в Белоострове знамя с надписью: "Да здравствует Германия!". На каких идиотов рассчитана эта словесность?
Есть в "Крестах" два ударника, Романов Василий и Кутнер Абрам. Они были делегированы с рижского фронта в Совет Р. и С. Д. для выяснения причины отмены выборной организации в ударном батальоне. По выполнении своей миссии оба были арестованы председателем комитета по организации добровольческой армии капит. Муравьевым, Мойка, 20. Не были допрошены, обвинений никаких не предъявлено, хотя арестованы еще 14 июля.
Матрос Шульгин Иван ехал из Або в Воронежскую губ. в кратковременный отпуск, вез резолюции Балтийского флота о переходе власти и пр. Был арестован в Белоострове 7 июля "за резолюцию", обвинения никакого не предъявлено.
Панфилов Иван был арестован казаками на улице 9 июля - за что, неизвестно.
Вилистер Петр, писарь 2 Петергофской школы прапорщиков, меньшевик-интернационалист. Арестован ночью 8 - 9 июля юнкерами без ордера судебных властей. Никакого обвинения до сих пор не предъявлено; но совершенно ясно, что на Вилистера указали юнкерам реакционные офицеры школы, как на человека, ведущего вредную пропаганду. Арест сопровождался насилиями, так как Вилистер, член партии Церетели - Дана, отказался признать в юнкерах без ордера представителей твердой власти. Самочинные аресты "отменены", но самочинно арестованные сидят, а самочинно арестовавшие по-прежнему стоят на страже "революционного порядка".
Оскар Блюм (Ломов) арестован в июле в Архангельске по предписанию министра юстиции. Обвинения до сих пор не предъявлено.
Фомичев Федор ехал в отпуск, арестован в Белоострове пассажирами 7 июля за разговор по поводу наступления. Обвинения не предъявлено.
Пушкарев Василий и Дайлидович Иван, рабочие-путиловцы, вмешались на Английской наб. 9 июля в разговор по поводу заработка рабочих и выступления 4 июля. Чиновник утверждал, что рабочие получают 400, 500 и 700 руб. Пушкарев ответил: "А я вот получаю 150 руб. Если же вам завидно, то поступайте на завод и получайте хоть 1000". Дайлидович объяснил тут же нескольким солдатам, что путиловцев никто на выступление не призывал, а вышли они сами ввиду тяжелого материального положения и пр. Поговорив на эту тему, Пушкарев и Дайлидович пошли дальше, но их догнал какой-то шофер и передал караулу. Сидят они оба с 10 июля, допросов не было, числятся очевидно за таинственным шофером.
Лив Владимир, студент Моск. политехникума, арестован 25 июля, так как при нем оказался членский билет солдатского клуба "Правда". При аресте избит милиционером. Обвинения не предъявлено.
Конунников Федор, матрос с "Республики", был захвачен юнкерами 12 июля на Сампсониевской ул., так как шел рядом с матросом Петровым, у которого была в руках "Волна"*189. Обвинения никакого не предъявлено.
Овсеенко Владимир, он же Антонов*190, арестован 15 июля в Гельсингфорсе по подложному предписанию: в подлиннике предписания имя Антонова не значится. Числился за морским штабом, потом за гражданским прокурором, затем за разведкой морского штаба, потом за Гельсингфорсской разведкой; когда же и та отреклась, то вновь за морским штабом и наконец за разведкой этого штаба. Допрошен ни разу не был, обвинение не предъявлено. После заявления министру юстиции об обстоятельствах этого ареста и заточения, с воскресенья, 6 августа, объявил голодовку.
Таковы образцы работы республиканской юстиции, которые относятся все ко второму корпусу "Крестов". А есть еще первый корпус, и есть целый ряд других мест заключения. Министр юстиции г. Зарудный*191 не может, разумеется, вмешаться, так как он слишком "уважает независимость суда и судей и не согласен оказывать на них давление". Но где та инстанция, которая может и согласна вмешаться в пользу рабочих и солдат, арестованных неизвестным шофером или мывшимися в бане драгунами? Где та инструкция, которая согласна оказать "давление" на тех джентльменов "революционного порядка", которые подделывают ордера об арестах?
А между тем вмешательство необходимо и притом неотложное, так как в тюрьме создается атмосфера, в которой неизбежны всякие конфликты и осложнения.
Большинство арестованных жестоко голодает, так как тюремной пищи совершенно недостаточно, а купить почти ничего нельзя, даже если есть деньги. Камеры целый день закрыты. По этому поводу нелишне вспомнить, что в 1906 г., при Горемыкине и Столыпине*192, камеры были открыты целый день, и заключенные гуляли два часа в день (теперь 40 - 50 минут). В результате совокупного действия голода, произвола и неизвестности, настроение у многих заключенных в высшей степени нервное и возбужденное. Некоторые начинают голодовку с сегодняшнего дня. Другие предполагают начать через два-три дня, если не получат ответа.
Нужно, чтобы на воле знали, что происходит в тюрьмах республиканской России, при министре-председателе Керенском, при министре юстиции Зарудном, при министре вн. дел Авксентьеве и с благословения бывшего "министра революции" Церетели, который сошел со сцены, как министр репрессии.
Мы думаем, что все изложенное резюмируется одним словом: позор!
"Пролетарий" N 2,
28 (15) августа 1917 г.
*188 Дыбенко - матрос, в эпоху керенщины пользовавшийся большой популярностью в Балтийском флоте. Возглавляя центральный орган выборных матросских организаций, Дыбенко был все время мишенью для нападок со стороны буржуазной прессы. После июльских дней он был арестован и содержался в тюрьме почти что до Октября. Одно время Дыбенко был народным комиссаром по морским делам. В эпоху гражданской войны Дыбенко занимал ряд ответственных военных постов преимущественно в армии, в которой он является одним из видных командиров революционного происхождения.
*189 "Волна" - орган Кронштадтского комитета нашей партии в эпоху керенщины.
*190 Антонов (Овсеенко) - старый революционер; до 1917 года формально не был членом большевистской организации, хотя в эпоху войны был главным организатором и основным сотрудником интернационалистских газет "Голос", "Наше Слово" и "Начало" в Париже. Приехав из эмиграции после начала революции, он сразу же вступил в петроградскую организацию и стал одним из активнейших членов нашей партии, как оратор, журналист и организатор. В Октябрьские дни Антонов был одним из главных руководителей Военно-Революционного Комитета и, вместе с Подвойским, руководил военными операциями в Петрограде. Под командованием Антонова (бывшего офицера) взят был Зимний дворец; им же арестовано Временное Правительство. В эпоху гражданской войны Антонов неоднократно занимал ответственные командные посты в армии, был наркомвоен Украины, а в 1923 г. был начальником Пура. В 1924 г. т. Антонов-Овсенко назначен представителем СССР в Чехо-Словакию.
*191 Зарудный - видный присяжный поверенный, неоднократно участвовавший в крупных политических процессах времен царизма, в качестве либерального защитника. По своим политическим убеждениям Зарудный примыкал к "народным социалистам". В 1917 г. он вошел во 2 коалиционное правительство, образованное Керенским в 20-х числах июля, в качестве министра юстиции. Главным делом министерства Зарудного была борьба с нашей партией.
*192 Столыпин - бюрократ, бывший саратовский губернатор, затем руководитель царской контрреволюции, наступившей после поражения революции 1905 - 1906 г.г. Решающим актом его контрреволюционной политики был разгон II Думы и составление нового избирательного закона (3 июня), положившего начало новому лжеконституционному этапу монархии ("июньской монархии"). Политическая линия Столыпина заключалась в том, чтобы на основе союза крупного капитала и помещиков, при поддержке "крепкого" мужика, задушить революционное движение и, прежде всего, организацию рабочего класса. В целях расширения социального фундамента царского правительства Столыпин провел ряд реформ, которые должны были способствовать росту кулацкого хозяйства за счет хозяйства остальной крестьянской массы. Крах этой политики совпал со смертью самого Столыпина, последовавшей в 1912 г., в результате покушения полу-эсера, полу-охранника Багрова.
